За столом, как правило, рассаживались, строго соблюдая старшинство. Исключение делали для гостей, которых сажали на почетные места, ближе к старшим. Возрастной ценз при рассаживании участников трапезы соблюдался так строго, что эта процедура отнимала много времени и породила поговорку: «Пока осетины расселись за столом, мельница намолола целый мешок зерна» (Цалынмае ираеттае фынджы уаелхъус бадтысты, уаедмае куырой голладжы дзаг рыссыдта).

К общественным формам у осетин относятся большая семья — се¬мейная община — и малая семья.

Полевой этнографический материал свидетельствует о широком распространении семейных общин в пережиточной форме до конца XIX — начала XX в. Литературные и этнографические данные показывают, что еще в первой половине XIX в., т. е. до переселения осетин на равнину, преобладающей формой их семьи была семейная община, т. е. большая семья.

Наиболее раннее упоминание о существовании семейной общины находим у Штедера (1781 г.), отмечавшего наличие у северных осетин «многолюдных семейств», размещавшихся в каменных постройках, укрепленных башнями.

Осетинская семейная обрядность воплощает в себе яркие нацио¬нальные черты. Вместе с тем еще недавно почти в каждом большом ущелье она характеризовалась некоторым своеобразием. В семейную обрядность осетин входят свадебный цикл, родильные обычаи, погребальные и поминальные обряды. Например, существенные отличия, обусловленные культурными и этническими связями, прослеживаются в свадебной обрядности северных и южных осетин. Более того, в низменной полосе Юго-Осетии и у осетин, живущих в собственно Грузии, она имеет много грузинских черт. Современная свадебная об¬рядность осетин в основном сохранила свои традиционные формы. Однако, потеряв архаические черты, она приобрела новые элементы, характерные для всех народов нашей страны.

Когда прошло три дня после разрешения, мать встает с постели. Тогда изготовляют брагу, лепешки (къеретæ), числом девять: три Богу, три Матери-Майран (Майрам – сост.), три Бундору (домовому), а также Сафе три лепешки (губор) — и относят их под дерево. Туда отправляется и сиделка-бабка (цорибадаг) с родильницей и еще одна какая-нибудь женщина. Там над лепешками молится старшая из женщин:

- Боже, благодарю тебя, дай жить новорожденному, счастливое рождение (если мальчику). Если девочке (то говорит):

- Майран да ослепнет за то, что тебя не сделала мальчиком, да сделает (она) тебя. похороненной (т.е. хоть бы ты умерла), а теперь да будешь ты с медовой пяткой, чтоб после тебя рождались мальчики.

В соблюдении обычая гостеприимства у разных социальных слоев населения существуют свои правила. У горских феодалов и князей ри¬туал гостеприимства отличался большой пышностью, отсутствовавшей у крестьян. Отметим также, что гостеприимство у равнинных и гор¬ных осетин имеет свои особенности, что объясняется не только геогра¬фической разобщенностью, но и влиянием соседних народов. У южных осетин на ритуал гостеприимства оказала влияние соседняя Грузия. Нарушение закона гостеприимства считалось большим позором не толь¬ко для самого виновника и его родственников, но и для всех его бли¬жайших однофамильцев. И, наоборот, горец, отличавшийся гостепри¬имством, был известен далеко за пределами своего села и пользовался особым уважением. Имена таких людей нередко упоминаются в герои¬ческих песнях. Наличие во дворе каждого хозяина коновязи служит также свидетельством строгого соблюдения закона гостеприимства у осетин в прошлом. До сих пор появление гостя в доме встречается сло¬вами: «Уазаг хуцауы — уазаг» — «Гость — божий гость», которые гово¬рят о глубоком уважении к пришельцу и большой радости по поводу его благополучного прибытия. Какой бы гость ни явился в дом, его принимали с большим радушием. Это не раз отмечалось и путешест¬венниками, побывавшими в Осетии. «Иностранец, успевший сказать хо¬зяину дома, — писал Н. Берзнев в середине XIX в. — „аз да уазаг", т. е. «я твой гость», вдруг принимается по-братски, хотя б он был врагом семейства». «Хозяин защищает своего вазаг (гостя) с опасностью для жизни».