Просматривая документы по национальному вопросу в СССР, относящиеся к 20 гг., хорошо заметно, как в сфере самой сложной области, какой являлись национальные взаимоотношения, завя­зывались политические интриги, естественно связанные не с уре­гулированием межнациональных противоречий, а скорее с их обострением; на фоне этих противоречий легче было двигаться от демократической системы власти к режиму партийной диктатуры.

У нас нет текста постановления, принятого 12 июля 1925г. по докладу Симона Такоева на Большом Президиуме Северо-Кав­казского ЦИКа. Однако можно с уверенностью утверждать, что оно вопреки воле Генерального секретаря ЦК партии Сталина было против присоединения объединенной Осетии к Грузии. Не исключено было, что такое решение краевого ЦИКа было приня­то не без участия самого Такоева и его соратников. Это хорошо видно из письма первого секретаря Закавказского крайкома РКП(б) Орджоникидзе, направленного Сталину 9 сентября 1925г. Обращаясь к своему адресату по-домашнему - «Дорогой Coco», Орджоникидзе с нескрываемым раздражением сообщал; «Се­годня приехал ко мне Такоев и показал решение крайкома Севказа (Северо-Кавказского крайкома - М.Б.), в котором говорит­ся, что решение их отменяется» (Орджоникидзе имел в виду отме­ну решения, ранее принятого Сталиным совместно с осетинской делегацией во главе с Такоевым. - М.Б.).

Обсуждая в переписке с Микояном проблему объединения Южной и Северной Осетии с последующим вхождением ее в состав Грузии, Сталин подчеркивал, что «обо всем этом я пишу от себя лично» и просил сообщить ему «мнение крайкома». 8 ию­ня 1925г. Микоян направил на личный запрос Сталина ответ в ЦК РКП(б). Из его письма видно, что секретарь Северо-Кавказского крайкома и его «казачье большинство» решили противостоять планам Сталина, связанным с образованием в Закавказье малой грузинской империи.

Во имя целостности Осетии и веря в «большевистский интер­национализм», осетинская делегация, ведшая в Москве перего­воры со Сталиным, согласилась на вхождение объединенной Осетии в состав Грузинской республики. 12 июля 1925 года на заседании Большого Президиума Северо-Кавказского ЦИКа с докладом по этому вопросу выступил Симон Такоев. Свои конк­ретные предложения по поводу объединения Осетии и вхожде­ния ее в состав Грузии он внес в Ростове в несколько категорич­ной форме: «1. Не возражать против объединения Северо-Осетинской и Южно-Осетинской автономных областей со вхождени­ем нового административного образования в состав ССРГ. 2. Не возражать против нахождения административного центра объе­диненной Осетии в городе Владикавказе».

Узнав о планах Кремля и обеспокоенные перспективой стать частью Грузии, в Северной Осетии и Ингушетии приняли постановления с требованиями к Северо-Кавказскому крайисполкому и ВЦИК «оформить в советском порядке вхождение Осетии и Ин­гушетии, а так же города Владикавказа и Сунженского округа в состав Северо-Кавказского края». Позицию осетинского и ин­гушского народов разделял А. Микоян, возглавлявший Северо-Кавказский крайком партии. Он с официальным письмом обра­тился в Оргбюро ЦК РКП(б) с просьбой «об оставлении» Северной Осетии и Ингушетии в составе Северо-Кавказского края.

Раздел написан с привлечением документов, опубликованных в серийном издании "Документы советской истории", Основная часть из них содержится в Книге 1, "ЦК РКП(б)-ВКП{б) и национальный вопрос". Составители Л.С. Гатагова, Л.П.Кошелева, Л,А. Роговая. Москва, 2005. Выражаю глубокую благодарность Людмиле Гатаговой, обнаружившей ценные документы по Кавказу и любезно приславшей их автору.


Как известно, в феврале-марте 1921г. силами российских войск и местных большевиков в Грузии была установлена Советская власть. При формировании Грузинской Советской рес­публики грузинские большевистские организации устойчиво придерживались ранее сложившегося идеологического стерео­типа о «Великой Грузии». На политические планы советского руководства Грузии сказывались еще недавно выдвинутые на­ционалистическими партиями и правительством Жордания идеи о вооруженном присоединении Южной Осетии к Грузии. Советское правительство Грузии с самого начала остро поста­вило вопросы присоединения к Грузии новых территорий.

24 января 1921 года на съезде беженцев во Владикавказе состо­ялось решение «О созыве съезда эмигрантов-повстанцев Юж­ной Осетии». На съезде рассматривались вопросы: «О текущем моменте», «Положение Южной Осетии», «О мерах дальнейшего устройства Южной Осетии» и др. У нас нет материалов съезда, но есть «Выписка из протокола Юго-Осетинского окружного ко­митета РКП(б)», проводившего съезд, датированная 25 февра­ля. Судя по ней, важнейшим решением, принятым накануне съ­ездом беженцев, являлось - «Выделить Юго-Осетию в автономную единицу (область). Центром Юго-Осетии считать Цхинвал».

Начальник штаба Грузии В. Джугели двинул под собственным ко­мандованием правительственные войска к Цхинвал. От Жорда­ния, Гегечкори и Рамишвили - основного ядра правительства Грузии - начальник штаба имел четкую установку: «Каленым же­лезом расправиться с Южной Осетией». В первых боях с превос­ходящими силами противника малочисленные осетинские отря­ды сопротивления в течение двух дней обороняли Цхинвал на его подступах. Единственный пулемет системы «Максим», кото­рым располагали осетины, переносили с одного места на другое и тем сдерживали атаковавшие грузинские войска. Однако у оборонявшихся не было боеприпасов. В отличие от них, грузинс­кие войска были вооружены новейшими образцами английского и немецкого тяжелого и стрелкового оружия. 14 июня начался расстрел мирных сел, их жителей - массы никому не сопротив­лявшихся людей. К осетинским селам подводилась артиллерия, открывалась канонада, и села сравнивали с землей.

В конце 1919 года председатель полевого штаба грузинской армии А. Салуквадзе отмечал в Южной Осетии и в ряде других районов Горийского уезда стихийные крестьянские волнения. Главными причинами их начальник штаба считал большевист­скую агитацию и неспособность грузинских властей справиться с административной деятельностью. Но более серьезные мотивы крестьянских выступлений, на которые также указывал Салуквад­зе... были: «... до настоящего времени, -доносил начальник шта­ба, - нет абсолютно никакого правосудия», «слабо идет в районах и проведение аграрной реформы, что создает почву в населении к недоверию в проведении в жизнь земельной реформы». Судя по донесению Салуквидзе, обстановка в Горийском уезде, в осо­бенности в Южной Осетии с каждым днем все более осложня­лась.

Бывшая российская Грузия, взлелеянная Петербургом, не прос­то отделилась от России, от своего создателя, а в противовес ей выставила себя на международный политический аукцион. Она особенно не торговалась, отдавала предпочтение всем, кроме России, кто желал оказывать ей знаки внимания. Сюда, в Тиф­лис, спешили посланцы из Англии, США, Германии, Франции и Турции. Разумеется, ни одна из этих стран не собиралась зани­маться строительством «великой Грузии», как то позволяла себе Россия. По верному суждению грузинского историка Г. Гамбашидзе, для великих держав, ожидавших окончательного распада России, «Грузия была удобным плацдармом» для осуществления вооруженного нападения на Россию, ослабленную войной и ре­волюциями. Занимая на Кавказском перешейке выгодное поло­жение, Грузия с ее противостоянием России привлекала внима­ние крупных держав не только на случай раздела России, но и в контексте проблем ближневосточной нефти и ее богатых для то­го времени запасов в Азербайджане.