Никогда еще не уезжал я так далеко от родного порога.
Никогда еще так сильно не стучало сердце в груди, особенно когда возвращался домой. Есть этому простое объяснение.
Осетия, милая Осетия, маленькая ты у меня, но греет тебя Большое Солнце, ибо у тебя у самой такое же Большое Сердце. Доброе и любя­щее...

Дамаск — Москва — Хумалаг


Д. Дауров. Живут в Сирии осетины

Как-то утром Харитон позвонил мне домой. «Хочешь услышать при­ятную новость?— спросил он.— Сын Азамата Айманд распрощался с Дамаском и приехал на постоянное жительство на свою историческую родину — в Осетию. Он обосновался во Владикавказе и даже уже успел жениться. Сбылась наконец-то мечта моего дорого брата Азамата».
Помнишь, дорогой читатель, монолог Азамата, где он искренне ра­довался успехам своего сына, студента одного из ленинградских ин­ститутов в освоении осетинского разговорного языка. Так вот, это был тот самый Айманд. И теперь Айманд — житель Владикавказа, притом женатый человек.

«Добрый день и здравствуйте, мои дорогие братья и сестры! Получил от вас письмо и очень рад, что вы все живы, здоровы, все у вас хорошо. Весточка с родины для меня каждый раз — как луч солнца, согреваю­щий сердце в холодный осенний день, она дает мне надежду и силы жить дальше, мечтать о встрече с вами, которая, я верю, рано или позд­но состоится. Я хочу поехать в Осетию, с Божьей помощью, весной будущего года, в мае, если не. помешают опять какие-то обстоятельст­ва... Впрочем, Азамат Албегов, видимо, поедет туда раньше меня, он вам и расскажет все подробности. Живите счастливыми и здоровыми.

Ваш брат Сулейман Кубатиев...»

На прощанье Азамат просил меня, как только я вернусь домой, не­пременно съездить в Суадаг, к Кубатиевым, сообщить им о болезни Сулеймана, о том, как трудно старику, как мечтает он на склоне лет уви­деть кого-нибудь из своих близких, как стремится его душа в Осетию.
В этой просьбе Албегова, к своему глубокому удовлетворению, я увидел еще одно убедительнейшее доказательство того, что, несмотря на любые испытания и потрясения, представители моего народа, куда бы не забросила их переменчивая судьба, сохранили в неприкосновенности свои лучшие качества и черты характера, присущие им многие века... Такие, к примеру, как уважение к старшим, забота о них. Я был благодарен за это землякам.

Рано или поздно все кончается. Закончилось и наше пребывание в Сирии — одной из древнейших стран мира. Мы прощались с Дамас­ком, с ее трудолюбивыми, приветливыми людьми, увозили на родину массу впечатлений о встрече со своими земляками, волею судьбы ока­завшимися на далекой чужбине, и радость от предстоящей встречи с родными и друзьями, по которым успели соскучиться.
В последние часы нашего пребывания в Сирии с нами был наш добрый, преданный друг и товарищ Азамат Албегов. Мы успели еще о многом переговорить, пока Абу-Гасан подогнал свой «мерседес» к гос­тинице. Тогда уже Хаджимурат от имени всех поблагодарил Азамата за то, что он сделал для нас.
Перед тем, как попрощаться, Азамат вынул из кармана сложенную вчетверо бумажку: «Дамир, вот тебе письмо для Осетии. Передай эту весточку от меня. Можешь прочитать, если захочешь. Ничего там сек­ретного нет»

Я живу в Дамаске, работаю инженером-механиком в строительной организации. Супругу мою зовут Хайфа, у нас трое сыновей — Тамби, Амзор и Инал. Как видите, типично осетинские имена. В том, что я назвал своих детей именно так, большую роль сыграла моя поездка в Советский Союз. В 1964 г. я поступил в Московский университет име­ни Патриса Лумумбы. В первый же мой приезд домой на каникулы отец посадил меня рядом с собой и сказал: «Сын, сегодня ты стал намного ближе к земле наших предков. Мне самому не удалось выпол­нить просьбу моего отца, который завещал мне побывать в Осетии, в Чиколе, найти там нашего брата База Батырова, поклониться родной земле. У тебя такая возможность появилась, обязательно воспользуйся этим. Я вернулся в Москву и как-то раз поехал по делам в Ленинград.

Кубатиевы жили на втором этаже аккуратного кирпичного дома на одной из улочек Дамаска. В прихожей нас встретил хозяин дома Су-лейман, высокий, худощавый мужчина с очень бледным лицом. Он сердечно поприветствовал нас, затем через ряд комнат мы прошли в просторную., со вкусом обставленную гостиную, хозяин предложил нам сесть в мягкие кожаные кресла. После этого, по праву старшего, Су-лейман начал расспрашивать нас, какие новости в Осетии, когда при­летели в Дамаск, нравится ли нам здесь... Потом попросил нас пред­ставиться — кто какой фамилии, откуда родом. Когда Хаджимурат на­звал свою фамилию, Сулейман оживился и перешел на дигорскую речь, изредка вставляя арабские слова. Его усталые темные глаза по-молодо­му сверкали, казалось, он забыл о недуге, который, судя по всему, донимал его не первый день...
Вот что мы услышали от него в тот вечер: «С какого времени мы здесь живем? Мои предки когда-то давным-давно уехали из Осетии в Турцию. Некоторые обосновались в Сирии, в том числе и мой отец. Судя по рассказам старших, он здесь неплохо устроился, занимал хо­рошую должность, имел много друзей, пользовался большим уважени­ем среди сирийцев.

«Здесь, в Дамаске, живет 8-9 осетинских фамилий. Это Албеговы — 10-11 семей, Козыревы — три дома, Базоевы, Абисаловы, Кубатиевы, Кабалоевы — по одному дому. Кроме того, здесь живут еще Макоевы, Цириховы, Темировы, Батыровы из Чиколы. Живем мы дружно, весе­ло, и в беде и в радости всегда вместе. Вот недавно умер один из самых уважаемых наших людей Андиан. Все мы сильно горевали по нему.
Это был настоящий осетин. Правда, судьба у него не сложилась. Он так и не женился, жил один. Все хотел уехать в Америку. Я написал его родственникам в Осетию, но так и не получил ответа. Приедешь до­мой, зайди к ним. Передай им, что я еще в «Растдзинаде» заметку о нем напечатал. Неужели они так и не узнали ничего?
Что еще сказать? По правде говоря, материально мы псе обеспече­ны, нет среди нас бедняков, как нет, впрочем, и очень богатых. Одним словом, не жалуемся, кусок хлеба есть, у каждого свой дом, работа, кое-кто уже на пенсии... Сирийцы нас уважают, среди местных осетин немало людей, занимающих высокие государственные посты, имею­щих достаточно высокие чины в армии. Впрочем, к этой теме мы еще вернемся..

В самом начале своего рассказа я упоминал о том, как мой давний друг, начальник Владикавказского аэропорта Мурат Каргинов наказал мне обязательно найти в Сирии Солтана Каболова. Мурат оперативно и без проволочек уладил наши дела с билетами до Москвы и обратно, благословил нас в дальнюю дорогу, попросив святого Уастырджи ока­зывать нам всяческое содействие в пути, затем вручил мне свою визитку: «Передай вот это Солтану Каболову. Скажи, что от брата Мурата Каргинова. И пусть не забывает нас, мы всегда рады будем получить от него весточку, а еще лучше — увидеть его»,
Я,.конечно, не мог не уважить просьбу Мурата, да и сам был весьма заинтересован в том, чтобы встретить на чужбине как можно больше своих земляков.

По возвращении из Эль-Кунейтры в Дамаск Володя Филиппов встре­тил нас в гостинице радостной вестью: «Дамасские осетины уже знают, что вы приехали, так что в скором времени ждите их в гости...»
Конечно же, в том что весть о нашем приезде так быстро распрос­транилась в огромном городе, была немалая заслуга секретаря главно­го редактора газеты «Тишрин», осетинки из фамилии Албеговых (к сожалению, имени ее я не запомнил). И какой же искренней радостью светились глаза этой стройной и красивой девушки, какое у нее было горделивое лицо, когда уже после, спустя какое-то время все дамас­ские осетины собрались на встречу с нами в просторном доме Азамата Албегова — ведь она первая узнала о нашем приезде, первая увидела нас, первой сообщила всем об этом радостном и знаменательном со­бытии!
Впрочем, обо всем по порядку...