При Юстиниане положение политических дел на Кавказе было следующее: по северному склону гор персы при Сассанидах давным-давно завладели Дербентом и всем Дагестаном. В Среднем Кавказе они проникли уже до Дарьяльского прохода и пределов Алании. Они подстрекали к восстанию против римлян разные горские племена, преимущественно аланов и абхазцев. В Закавказье вся восточная сторона находилась уже под властью персов, и римлянам осталась только долина р. Риона. Но и тут от могущественного соперника Хосроя Нуширвана угрожала римскому владычеству неминуемая опасность. Лазия отстала от рим­лян, а в горах открыто возмутились абхазцы. Ввиду подобной опасности Юстиниан должен был принять решительные меры. Он велел построить в Лазике приморскую крепость, Петру, кото­рая впоследствии была взята персами. Чтобы отразить нападение персидского полководца Мермероеса (549), Юстиниан отправил в Закавказье войска под начальством Дагистея. Тогда лазийский царь Губаз II снова присоединился к римлянам. Чтобы защищать римскую область с восточной стороны, против иверов, Губаз нанял на службу аланов и сабиров (гуннов). Те за вознаграждение в 300 ф. золота обязались не только обезопасить Колхиду от дальнейших нападений персов, но, истребляя жителей, превра­тить Иверию в пустыню, так, чтобы персы лишены были воз­можности когда-либо вторгнуться опять в эту страну. Мермероес был разбит Дагистеем в нескольких сражениях.
В 550 г. явился в Лазию персидский полководец Хориан со зна­чительными войсками, преимущественно из аланов. Между тем на место Дагистея был назначен главнокомандующим Бесса (по свидетельству Лорнанда — сармат из Мизии). При нем состояли Martinus, Bufes, Justinus, Rusticus. Римские войска разделились: одна часть пошла против абхазцев и Апсилии, а другая — против Хориана. Персы и аланы сосредоточили свои войска у крепости Петра, которая после трудной осады в 551 г. сдалась римлянам. Отправляясь на Кавказ, Бесса получил приказание укрепить про­тив варваров горные проходы; но Бесса на это не обратил надле­жащего внимания и вообще после взятия Петры вел свои дела чрезвычайно плохо; за это он был лишен начальства и сослан в Абхазию.
Наконец, из этой войны приводим еще следующий эпизод.
Римлянин Сотерих отправился для раздачи горцам ежегодно причитавшейся им дани к верховьям р. Риона. Дошедши до преде­лов племени мисимианцев, он остановился у их крепости по имени Бухлоум. Тогда мисимианцы, опасаясь, чтобы Сотерих не вознамерился передать их крепость в руки аланов, послали ему сказать, чтобы он оттуда уходил. Обиженный подобным требова­нием, Сотерих приказал посланных к нему мисимианцев сечь розгами. Мисимианцы, вследствие этого раздраженные, в ночное время сделали на Сотериха нападение и зарезали его почти со всеми его сопровождавшими.
Из этого любопытного факта мы узнаем, что граница Лазии к северу простиралась до Бухлоум, эта крепость, вероятно, находи­лась на месте нынешнего аула Бунеули, на верхнем течении р. Риона. Здесь жило горское племя Misimiani. Тот же самый народ визывается в другом месте Mindimiani. Из этого разногласия можно заключить, что оба названия — искажение; собственное азвание этого народа, по всей вероятности, было Mamisoniani, Мамисонцы. Жилища этого племени, вероятно, тянулись до того ущелья, которое еще в настоящее время называется Мамисонским и через которое ныне проведена Военно-Осетинская дорога.
Мисимианцы боялись, чтобы римляне не передали их крепость аланам; из этого можно заключить, что Сотерих вел с собою аланов и что аланы сражались не только на стороне персов, но и римлян.
В 562 г. Юстиниан заключил с персами мир, по которому Лазия была возвращена римлянам. С тех пор Юстиниан имел свободную руку против горцев, в области которых он, должно быть, судя по громадному влиянию на них и по великой славе, которою между разными племенами до сих пор пользуется его имя, предпринимал несколько удачных экспедиций, хотя о них, к сожалению, мало известно.
После подобной экспедиции в Осетию Юстиниан, вероятно, присвоил себе в своем титуле прозвание Alanicus. Ему подчинялись все горские племена от Терека до Тамани. Больше всего под его влиянием находились абхазцы и черкесы, обитавшие тогда в горах западной части Кавказа и около устьев р. Кубани. С тех пор между этими горцами стало с большим успехом распространяться христианство, так что в сказаниях различных народов Восточ­ного Кавказа, когда говорится о «горе Черкесской», обыкно­венно прибавляется — «страна христиан». Везде, по всему Запад­ному Кавказу, проповедовали греческие миссионеры; говорят даже, что Юстиниан учредил епископства в Никопсисе, на полуострове Тамани, на горе Касбуруне, близ нынешнего Нальчика, т. е. в стране аланов. Кабардинцы пришли в Кабарду никак не раньше XIV века.
К числу церквей, сооружение которых можно приписать Юстиниану I, быть может, относится и так называемый Юс-Дзуар близ аула Гальата, в Дигории. Вероятно, из бесчисленного мно­жества осетинских легенд о святых немалое число относится к миссионерам, проповедовавшим в этой стране в царствование Юстиниана I. Говорят даже, что в сказаниях некоторых мест Западного Кавказа и сам Юс произведен в святые.
Понятно, что в Осетии миссионеры Юстиниана могли иметь успех, потому что осетины ко всеобщему принятию христианства были уже некоторым образом подготовлены в I в. Впрочем, при известной дикости и необузданности массы осетин того времени нельзя и предполагать о существовании у них истинного хри­стианства; можно предполагать только о знакомстве их с обряд­ностью средневекового христианства.
Чтобы заручиться необходимым содействием горцев, завоева­тели Кавказа всегда должны были стараться привлекать на свою сторону влиятельных людей из туземцев через награды, пожало­вание чинами, знаками отличия и т. д.
Точно таким же образом должен был для достижения своей цели действовать и Юстиниан, как видно из следующего рассказа.
Три царевича из Сидомоновой фамилии: Ростом, Бибила и Цилосан — с сыновьями и свитой из 70 человек принуждены были сыновьями старшего брата удалиться из Кабарды в Север­ную Грузию; переселившись в долину Зак, в Осетии, они пере­шли потом в Двалетию. Туземцы уступили им страну Бобалети, от которой они стали называться Бибилурами.
Пришельцы, к ужасу новых соотечественников своих, построили огромные дома, невиданные до тех пор в Двалетии. Вследствие этого их перевели в Угральскую долину. За военные доблести Ростом получил во владение Квеналевель со всеми име­ниями бывшего владетеля Цхразмийской крепости. Эти распоря­жения одобрены были императором Юстинианом, который подарил Ростому плащ, им самим ношенный, кольцо, серьги, пояс, лошадь в латах и копье свое. С тех пор Бибилурское семейство приняло название Квена-Флавель, по имени своего местопребы­вания. Впоследствии это семейство разделилось на две отрасли, известные в истории Грузии под именем эриставов арагвских и ксанских.
Это известие, очевидно, заимствовано из фамильных преда­ний грузинского княжеского дома Эристовых-Сидомоновых, и поэтому оно, как все подобного рода предания, требует тщатель­ной критики. Для проверки этого предания прежде всего нужно было бы расследовать во всех подробностях сказания двалетцев и вообще закавказских осетин.
Впрочем, насколько могу судить на основании имеющегося у меня под рукою исторического материала, рассказ этот довольно правдоподобен и относится отчасти к следующему важному происшествию в истории осетин. Известно, что древнейшее местожительство в Европе осетин или аланов находилось преимущественно на северном склоне Среднего Кавказа. Оттуда, одна­ко, часть племени, по преданиям южных осетин и даже по свиде­тельству грузинских источников истории, переселилась с севера, из Валаджира, на южный склон. К одному из подобных переходов осетин с севера на юг, очевидно, относится и предание о Кхтоме, Цилосане и Бибиле. Ростом с братьями поселился сна­чала в Закском ущелье. Действительно, я могу свидетельство­вать, что в Закском ущелье старики, к которым я обратился за справками о народных преданиях, назвали мне и имена Ростома и Цилосана. Впрочем, старики, кроме того, что эти «знаменитые лица» когда-то проживали в Заки, ничего не могли о них сказать. Имени третьего брата, Бибила, я не слышал и о нем не спрашивал у закцев, потому что во время моего путешествия я сам еще не знал о том, что Ростом и Цилосан играют роль и в грузинской истории, и поэтому не обратил на них внимания. Впрочем, достаточно уже и того, что народ вспоминает Ростома и Цилосана, так из этого уже следует, что имена их не вымышлены. На пути через Труссовское ущелье, принадлежащее к закавказской части Осетии, и в некоторых осетинских аулах Хевского ущелья жители на вопрос, откуда их предки переселились в эти места, всегда мне отвечали, что они слышали от своих отцов и прародителей, что предки их когда-то вышли из Валаджира, но когда именно — никто не помнит.
Далее вышеприведенный рассказ весьма правдоподобен и потому, что древняя фамилия Сидомоновых до сих пор суще­ствует не только у закавказских осетин, но и в Валаджире.
Наконец, в высшей степени заслуживает внимания известие о милостях и знаках царского благоволения, которыми осыпан был Ростом императором Юстинианом, и эта часть рассказа как нельзя лучше соответствует тогдашним обстоятельствам време­ни.


В. Б. Пфаф