Тридцатые годы ознаменовали новый этап в истории осетинской советской литературы. Он характеризуется поворотом писа­телей к современной тематике, появлением крупных эпических произведений, зарождением осетинского профессионального те­атра и в этой связи — более успешным развитием жанра драма­тургии, наконец, вступлением в литературу талантливой моло­дежи. Если в двадцатых годах было издано всего несколько сборников произведений осетинских писателей, главным образом, представителей старшего поколения, то за два-три года (1930—1932 гг.) опубликовано более трех десятков сборников стихов и рассказов молодых поэтов и писателей.
В этих книгах еще много примитивного, несовершенного. Мно­гим стихам свойственна риторичность, а рассказам — схематич­ность, но молодые литераторы стремились выразить пафос со­циалистического строительства, радость созидательного труда, дыхание новой жизни. Их объединяло чувство любви к обнов­ленной Родине и Коммунистической партии.
В развитии культуры и литературы осетинского народа, в сплочении писателей большую роль сыграли выходившие в 30-е годы общественно-политические и литературно-художественные журналы и альманахи: «Фидиуаг» («Глашатай», выходит с 1927 года по настоящее время), «Абон» («Сегодня», 1932), «Литерату­рон хъазуатон» («Ударник литературы», 1932—1933), «Мах дуг» («Наша эпоха», выходит с 1934 года по настоящее время), «Пионер» (1935— 1941), «Ног талата» («Новые побеги», 1933— 1934) и др.
В 1934 году в Осетии выходило 18 газет, из них 14 на осетин­ском языке. Намного увеличился выпуск книг. Если в 1927 году тираж изданной в Северной Осетии литературы составлял 33 тысячи экземпляров (14 названий), то в 1933 году он достиг 310 тысяч экземпляров (103 названия).
В тридцатых годах Северная Осетия из отсталой и бесправ­ной в прошлом царской окраины превратилась в республику все­общей грамотности, процветающей экономики и культуры.
В республике выросли национальные кадры учителей, вра­чей, инженеров, агрономов, артистов, научных работников и др. В 1934 году в Северной Осетии функционировало 4 вуза и один научно-исследовательский институт, 8 техникумов и 4 раб­фака. В середине тридцатых годов в столицах Северной и Южной Осетии были созданы профессиональные драматические театры и ансамбли песни и танца. Расширилась сеть библиотек. В одной только Северной Осетии насчитывалось 117 библиотек, из них 111 массовых, 6 научных.
Председатель ЦИК СССР М. И. Калинин, выступая па тор­жественном Пленуме обкома, облисполкома и облоовпрофа 17 августа 1934 года, посвященном 10-летию автономии Северной Осетии, говорил: «Все народы у нас возродились к новой жиз­ни, в короткое время создали национальную по форме и социалистическую по содержанию культуру».
Развитие осетинской литературы в тридцатые годы шло по пути, намеченному в Постановлении ЦК партии от 23 апреля 1932 года о перестройке литературно-художественных организа­ций. В Постановлении указывалось, что на основе значитель­ных успехов социалистического строительства достигнут боль­шой рост литературы и искусства. Наряду с этим в нем говори­лось о порочной деятельности РАППа. Руководители РАППа насаждали в писательской среде групповщину, противопо­ставляли писателей-коммунистов беспартийным, многих круп­ных писателей окрестили врагами пролетарского искусства, или, в лучшем случае, попутчиками. ЦК партии постановил ликви­дировать Российскую ассоциацию пролетарских писателей с ее отделениями на местах и объединить всех писателей, поддер­живающих платформу Советской власти и стремящихся участвовать в социалистическом строительстве, в единый Союз со­ветских писателей.
В 1932 году бюро Севере-Осетинского обкома партии приняло решение о ликвидации Северо-Осетинской ассоциации пролетар­ских писателей и создании оргкомитета Союза советских писателей Северной Осетии.
Осетинская Ассоциация пролетарских писателей, созданная в Москве в 1924— 1925 годах, несколько раз переименовывалась то в ассоциацию пролетарских, то революционных писателей. Это были не поиски лучших форм организации работы. Это бы­ло отражение идеологической борьбы, происходившей в литера­туре и критике. Например, писатель С. Джанаев утверждал, что осетинских писателей нельзя делить по классовым признакам, что их идеология пропитана соками земли, и они не могут быть пролетарскими писателями. Против ложных теоретических вы­кладок С. Джанаева выступило несколько писателей.
И организационные вопросы, и идейно-тематические пробле­мы осетинской литературы нуждались в серьезном, коллектив­ном обсуждении и разрешении. Писателям надо было повернуть­ся лицом к современной тематике. Этими насущными задачами был вызван созыв первого съезда писателей Южной и Северной Осетии, который открылся 10 октября 1930 года в городе Цхинвале.
Съезд обсудил вопросы: «Пути развития пролетарской лите­ратуры в Осетии» (Созрыко Кулаев), «О проблеме наследова­ния в осетинской литературе» (Сармат Косирати), организаци­онные вопросы (Чермен Беджызаты) и др.
В докладе С. Кулаева характеризуется состояние осетинской литературы. Некоторые писатели, говорил докладчик, главным образом, писатели старшего поколения, еще не повернулись к современной тематике, а иные из них выступили с ошибочными, искаженно отражающими нашу действительность произведения­ми (рассказ А. Коцоева «Что случилось в полночь в Фазыкау» и др.). С. Кулаев отмечал обогащение литературы, социалисти­ческой по содержанию, национальной по форме, рост ее про­фессиональных кадров. Литература приобрела черты массового движения, в нее вливаются новые силы, и она находит пути к широким кругам читателей.
Вопрос об отношении к литературному наследству прошло­го был весьма актуальным для того времени. В резолюции съезда справедливо отвергаются попытки как «правых» буржуазно-националистических элементов осетинской общественности представить Коста Хетагурова и Е. Бритаева своими идеологи­ческими знаменосцами, так и «левых» псевдореволюционеров в вопросах культуры, истолковывающих творчество К. Хетагурова и Е. Бритаева как буржуазно-националистическое. Эти попытки пыли расценены как явление, «вреднотормозящее дело критического овладения культурным наследством прошлого»,
В резолюции съезда осетинский нартский эпос был отнесен к сокровищнице культурного наследия.
Однако в решении некоторых проблем на съезде, в частности, в оценке культурного наследия сказался дух рапповщины, не­дооценка эстетических ценностей прошлого.
Перед первым съездом писателей Южной и Северной Осетии стояли задачи: объединить литературные силы, наладить между писателями творческое содружество, сделать литературу ору­жием революционной борьбы за построение социалистического общества.
Съезд в своих решениях указывал на необходимость укрепления ассоциации пролетарских писателей, расширения издатель­ской деятельности, улучшения работы литературных объеди­нений.
В дальнейшем развитии всей советской литературы, в том числе и осетинской, историческую роль сыграл Первый Всесоюзный съезд советских писателей (август 1934 года), На съезде были четко сформулированы задачи советских писателей, разработаны теоретические основы социалистического реализма, ко­торый был единодушно признан основным методом советской литературы и сущность которого состоит в «правдивом, истори­чески конкретном изображении действительности в ее революци­онном развитии» и «идейной переделке и воспитании трудящих­ся в духе социализма».
В повестке дня съезда центральное место заняли доклад и выступления М Горького. Кроме общих теоретических вопросов в докладе были подняты важнейшие практические вопросы раз­вития советской литературы. М. Горький большое внимание уделил развитию братских литератур. С высокой трибуны съез­да он заявил, что «...разноплеменная, разноязычная литература всех наших республик выступает как единое целое перед лицом пролетариата Страны Советов, перед лицом революционного пролетариата всех стран и перед лицом дружественных нам литераторов всего мира».
Эти слова М. Горького имели принципиальное значение для развития советской многонациональной литературы. Они вдох­новили писателей больших и малых народов на новые творческие свершения, окрылили их, открыли им широкие горизонты для труда во славу родины и народа.
В работе Первого Всесоюзного съезда советских писателей приняли участие и представители осетинской литературы.
В связи с подготовкой к съезду в марте 1934 года в Орджо­никидзе прибыла бригада оргкомитета Союза писателей СССР в составе И. Ильинского, Д. Егорошвили, М. Пасынка, X. Мугуева и др.
15 июля 1934 года состоялась конференция писателей Северной Осетии, где был заслушан доклад председателя оргкомитета С. Косирати. Конференция избрала правление в составе С. Косирати, Фарниона и Нигера (И. Джанаева). На этой же конфе­ренции были избраны делегатами па Первый Всесоюзный съезд С. Косирати, Фарнион, Нигер и К. Дзесов. Юго-Осетинская организация была представлена на съезде писателями Ч. Беджызаты и К. Короевым.
Решения съезда и те организационные преобразования в писательских организациях Северной и Южной Осетии, которые были произведены после него, явились новым этапом в развитии литературы. Писатели во времена РАППа механически разделялись на отдельные группы, вернее, группки. Теперь они объеди­нились в единый Союз советских писателей и активизировали свою творческую деятельность. Осетинская литература обогатилась новыми значительными произведениями (романами, пове­стями, поэмами, драмами), в нее влилась талантливая молодежь: Яков Хозиев, Давид Дарчиев, Тотырбек Джатиев, Георгий Дзугаев, Федор Гаглоев (Гафез), Георгий Джимиев, Резо Чочиев, Нина Галаванова, Васо Вегизов и другие.
За заслуги в деле развития осетинской советской литературы Л. Коцоев и Г. Плиев были награждены орденами.
С начала тридцатых годов усилилась связь осетинской лите­ратуры с братскими литературами. В осетинской периодической печати все чаще появляются статьи, характеризующие состояние литератур братских народов (о грузинской, чечено-ингушской литературах, об отдельных русских классиках и советских писа­телях). Встречи, личное знакомство писателей разных народов порождали интернациональные чувства, мотивы дружбы в по­эзии (стихотворения Нигера «Беса», А. Гулуева «Поэтам Ка­бардино-Балкарии» и др.).
В целях установления личных контактов писателей Грузии и Осетии, обмена творческим опытом осенью 1932 года в Юж­ной Осетии была проведена декада грузинской литературы, в которой участвовали известные поэты Галактион и Тициан Табидзе, Паоло Яшвили, Сандро Эули, Георгий Леонидзе, Нико Лордкипанидзс, Симон Чиковани и др. А в 1937 году в Южной Осетии были проведены вечера абхазской литературы.
Начиная с 1930 года, отдельные статьи и произведения осе­тинских писателей стали появляться на русском, грузинском, украинском языках. В журнале «На рубеже востока» (Тбилиси) напечатана статья С. Кулаева «Современная литература Осе­тии». В разных номерах этого журнала в переводе на русский язык опубликованы рассказы «Железный великан» С. Кулаева, «Это хозяйство нерушимо» П. Санакоева, «За хлебом» К. Дзесова, очерк Ч. Беджызаты «Колхоз «Хурзарин» и другие. Тогда же ряд рассказов С. Кулаева был помещен в грузинских жур­налах «Мнатоби» и «Пролетарули мцерлоба». В украинских журналах опубликованы рассказы осетинских писателей в пе­реводе украинской писательницы Варвары Чередниченко, хорошо знавшей осетинский язык. В переводе В. Чередниченко «Охо­та за турами» К. Хетагурова, «На поле брани» А. Джатиева, «Тяжесть жизни» Ц. Гадиева и др. рассказы вышли отдельным сборником в Харькове (1931).
В конце двадцатых и в начале тридцатых годов активизиру­ется работа по переводу произведений русской и мировой клас­сики, писателей братских республик па осетинский язык, В эту работу включились блестящие переводчики Бабу Зангиев, Цоцко Амбалом, Хадзырат Цомаев и др.
В переводе Б. Зангиева вышли «Хаджи-Мурат» и «Казаки» Л. Н. Толстого, «Ташкент — город хлебный» А. Неверова, «Челкаш» М. Горького, в переводе X. Цомаева книга Джона Рида «Десять дней, которые потрясли мир», «Герой нашего времени» М. Ю. Лермонтова и др.
В критике особенно высоко были оценены переводы Бабу Зангиева. А. Тибилов писал, что Б. Зангиев «очень хорошо чув­ствует стиль, глубоко понимает характер образов, язык перево­димого им произведения».
Переводческая работа вызвала такой интерес, что в 1934 го­ду на страницах газеты «Растдзинад» была открыта дискуссия о принципах и мастерстве художественного перевода с других языков на осетинский. Это было закономерным явлением, свя­занным с развитием осетинской литературы, с повышением идей­но-эстетического уровня переводчиков. В середине 30-х годов в Осетии выросли талантливые кадры переводчиков. Ими были переведены такие произведения А. Пушкина, как «Цыганы» (пе­ревод Г. Плиева), «Медный всадник» (перевод X. Ардасенова), «Каменный гость» (перевод Нигера) и др.; М. Лермонтова «Мцы­ри» (перевод Д. Мамсурова), «Хаджи-Абрек» (перевод Г. Плие­ва), поэмы и стихи Т. Шевченко, А. Церетели, Янка Купалы, Якуба Коласа, С. Стальского и др.
На осетинском языке были изданы отдельные произведения М. Горького, А. Чехова, «Чапаев» Д. Фурманова, «Разгром» А. Фадеева, «Как закалялась сталь» Н. Островского и др., «Робинзон Крузо» Даниэля Дефо, «Приключения барона Мюнгхаузена» Распе, «Путешествие в страну лилипутов» Свифта и др.
Осетинские писатели, переводя на родной язык классиков русской и советской литературы, глубже постигали тайны их мастерства. Нигер писал: «Чему я продолжаю учиться у Пушки­на? Простоте и понятности языка, логической законченности про­изведений, широте диапазона, глубокой эмоциональности». Дабе Мамсуров утверждал:«Для нас русская литература самая близкая и родная. Мы на ней учились и воспитывались».
Ч. Беджызаты говорил, что национальные писатели повысили свое литературное мастерство, значительно обогатили свой язык тем, что переводили классиков русской и мировой литературы и произведения современных русских писателей.
Некоторые писатели поддерживали тесные связи с писателя­ми, произведения которых переводили на осетинский язык. Ког­да Н. Островский узнал, что его роман «Как закалялась сталь» переводится па осетинский язык, он прислал Ч. Беджызаты 4-е издание своего романа с просьбой сделать перевод по этому из­данию.
Узы дружбы осетинских писателей с писателями братских на­родов крепли и развивались. В этом большую роль сыграл юби­лей Коста Хетагурова, который проводился в 1939 г. с участием писателей почти всех народов Советского Союза.
«Можно без преувеличения сказать, — говорил А. Фадеев на юбилейном заседании, — никогда бы так не сроднились украин­цы, белорусы, русские, грузины, узбеки, армяне и др. народы СССР, от больших до малых народов, если бы не встречались, они на таких замечательных праздниках, когда они отмечают самые большие, самые лучшие, самые высокие ступени совер­шенства, которых достиг их народ в области искусства в прош­лом, которое мы наследуем». А. Фадеев высоко оценил наследие Коста Хетагурова, назвав его своеобразным Леонардо-да-Винчи осетинского народа.
Такие известные русские писатели как А. Фадеев, Н. Тихо­нов, Ю. Либединский и др. стали друзьями осетинских литера­торов и оказывали им большую творческую помощь.
На развитие осетинской литературы всегда плодотворно вли­яли русская классическая и советская литература. Без творче­ского освоения осетинскими писателями громадного опыта рус­ских классиков невозможно было бы рождение в осетинской прозе романа и повести. Эта традиция имеет давнюю историю и восходит к основоположнику осетинской литературы Коста Хетагурову.
Развитие литературоведения и критики по сравнению с другими жанрами несколько отставало. В 20-х и в начале 30-х го­дов в этом жанре активно выступал Ц. Гадиев. Его статьи о жиз­ни и деятельности Темырболата Мамсурова, Коста Хетагурова, Сека Гадиева, Созура Баграева, Елбыздыко Бритаева и других, несмотря на их отдельные недостатки, сыграли большую роль в развитии осетинского литературоведения.
В первой половине тридцатых годов обращали на себя вни­мание глубоким анализом идейного содержания произведений и их художественных достоинств статьи А. Тибилова. В статье, посвященной рассказу К. Дзесова «За хлебом», критик ставит и общие вопросы литературного развития. «Нам нужен такой писатель, — писал он, — который тесно связан с жизнью трудового народа, чутко прислушивается к нуждам и чаяниям трудящихся, изображает их нужды и чаяния художественными средствами и показывает им верный путь к новой жизни». А. Тибилов утверждает, что К. Дзесов хорошо знает предмет изображе­ния, ему удалось правдиво нарисовать жизнь, но писатель сгу­щает краски; кроме того, в его рассказе есть элементы мело­драмы.
Рецензируя сборник стихов К. Фарниона «Лавина», А. Тиби­лов отмечает раздвоенность автора, говоря, что «в одной руке поэт держит свирель сельского пастуха, а другой берется за красное знамя пролетарского писателя».
Анализируя произведения первого номера журнала «Мах дуг», А. Тибилов одобряет требовательность, с которой редколле­гия подходит к отбору стихов, отвергая бескровные рифмованные строки. «Иначе, — писал он, — мутная вода плохих стихов зато­пит молодую осетинскую литературу». Критик убедительно ана­лизирует стихи Нигера, рассказ К. Дзесова «Ты не мужчина», роман К. Фарпиона «Шум бури» и другие произведения. «Поли­тическая лирика Нигера, — утверждает он, — эмоциональна; свои мысли, свои чувства поэт облекает в такие художественные фор­мы, что они трогают сердце человека, бодрят его».
Критические статьи Нигера, поэта большого таланта, отлича­ются также высокими качествами. Его перу принадлежат статьи о творчестве М. Камбердиева, К. Дзесова, Б. Боциева и др., опубликованные на страницах журнала «Мах дуг», а также ис­следование о нартском эпосе.
К достижениям критики следует отнести и то, что она зна­комила осетинского читателя с литературами братских народов — русской, грузинской, кабардинской, ингушской и др.
Проведение в 1939 году юбилея восьмидесятилетия со дня рождения Коста Хетагурова оживило литературоведение и кри­тику, способствовало более глубокой оценке творчества дорево­люционных и советских писателей Осетии. Это было началом научного изучения творчества К. Хетагурова. Материалы юби­лейной сессии проливают свет на ряд проблем истории осетин­ской литературы.
В докладе, посвященном жизни и творчеству К. Хетагурова, А. Малинкин пришел к правильным выводам о том, что в Осе­тии и до Коста были поэты (И. Ялгузидзе, Т. Мамсуров, И. Кануков и др.), которые внесли в литературу определенный вклад. Однако, говорил А. Малинкин, зачинателем осетинской литера­туры в самом прямом смысле этого слова был Коста Хетагуров.
Писатель Дабе Мамсуров в докладе «Коста Хетагуров и осе­тинская литература» проследил путь развития осетинской лите­ратуры после К. Хетагурова. Он дал правильную, хотя и далеко не полную оценку литературному наследию С. Гадиева, Б. Гуржибекова, Е. Цритаева, Ц. Гадиева, А. Коцоева и др.
Не потеряли своего значения до сих пор исследования монографического характера А. Малинкина о Коста Хетагурове, И. Джанаева — «О поэтическом мастерстве Коста», Мариэтты Шагинян — «Коста-публицист», Васо Абаева — «Коста-Хетагуров — народный поэт Осетии», академика И. К. Луппола — «Коста Хетагуров и русская литература», А. Цаголовой — «Твор­чество Коста», Н. М. Криворучко — «Херсонская ссылка Коста» и другие. О творчестве Коста Хетагурова и других осетинских писателей весьма интересные мысли содержатся в выступлениях писателей А. Фадеева, А. Свирского, В. Иванова, П. Павленко, И. Сельвинского и др.
На страницах периодической печати публиковалось немало статей ученых и писателей Осетии об отдельных произведениях, сборниках рассказов и стихов, а также о творчестве того или иного писателя. Эти статьи сыграли определенную положитель­ную роль, но литературная критика в те годы в целом велась на низком уровне. Ее требования сводились, главным образом, к актуальности тематики. Мало внимания уделялось вопросам мастерства, эстетической стороне творчества.
В этом отношении характерна статья поэта Ц. Хутинаева. Автор, перечисляя писателей и поэтов старшего поколения по­именно, критикует их за отрыв от современности, призывает писать о классовой борьбе, о колхозниках. Авторы подобных критических статей почти ничего не говорили о художественной природе образов, об эмоциональной силе поэзии. В том же ду­хе написаны Г. Дзагуровым предисловия к сборникам молодых поэтов Г. Кайтукова, Т. Бесаева и др.
Ошибки, присущие литературоведению и критике периода РАППа, нашли отражение ,и в осетинской литературе. Многие литературно-критические статьи были проникнуты духом вуль­гарного социологизма, на страницах периодической печати, особенно на страницах газеты «Большевикон аивад», печатались статьи поверхностные, в которых кроме политической трескотни и культивирования групповщины ничего не было.
В эти годы осетинская литература понесла тяжелые утраты. Жертвами необоснованных репрессий, которым способствовала клеветническая критика вульгаризаторов истории литературы, стали видные писатели С. Кулаев, К. Фарнион, Ч. Беджызаты, И. Арнигон, Г. Бараков, Г. Малиев, С. Косирати, А. Тибилов, А. Джатиев, А. Кубалов и др., а писатели К. Бадоев, К. Дзесов, К. Короев и др. были надолго оторваны от литературного труда.


Х. Ардасенов