Поселения осетин складывались на протяжении многих веков. От позднего средневековья в горах сохранились развалины крепостей (се­ления Нузал, Урсдон, Дзвгис, Эдис и т. д.), заградительные стены (Ка-сарский проход, Хилак), христианские церкви (селения Зруг, Нузал, Дзвгис и др.), склепы, а также развалины аланских поселений в самых различных районах горной Осетии.

Любое селение у осетин называется хъау. В свою очередь хъау де­лится на кварталы (сых), количество которых зависит от условий форми­рования селения и числа людей, поселившихся в нем.

О древнем происхождении многих сел говорят их названия, не под­дающиеся объяснению с помощью современного осетинского и других языков народов Кавказа, например Галиат, Мизур, Тиб, Суарх и др., а также упоминание ряда сел в средневековых грузинских источниках (Рук, Мна, Ерман, Нузал, Цай). Однако сведения в летописях о по­селениях этого периода весьма скудны и не дают представления о ран­них типах и формах осетинских сел. Гораздо ярче о средневековых по­селениях осетин повествуют фольклорные памятники, в частности нартские сказания. Так, в описании нартского села, состоящего из трех родовых кварталов, мы находим характеристику наиболее ранних ти­пов полигенных осетинских поселений. Однако, видимо, все же первой по времени формой поселения было родовое, наиболее распространенное в горах, о чем нередко упоминается в тех же сказаниях о нартах.

Формирование поселений в горной Осетии более четко прослежи­вается после монгольского завоевания и оттеснения алан-осетин с равнинной полосы в горы Центрального Кавказа. Важным источником для этого периода являются прежде всего фамильные предания, а также некоторые письменные документы, относящиеся в основном к XVIII в. Большой интерес представляет документ, составленный во второй половине XVIII в. протопопом Болгарским, в котором перечис­ляются села Восточной, Северной и Центральной Осетии с указанием количества дворов и жителей. В нем говорится о высокой плотности на­селения в горах накануне присоединения Осетии к России и пересе­ления горцев-осетин на равнину Северного Кавказа. В ряде сел, распо­ложенных в низменной и предгорной части Осетии (Дзуарикау, Ход, Карца, Кобан и др.), было от 100 до 150 дворов.

В фамильных преданиях отражается время возникновения многих сел Центральной и Южной Осетии. После монгольского нашествия в результате переселения с равнины в горах Северной Осетии сконцент­рировалось все осетинское население. Лишенные затем кабардинскими князьями плодородных земель на северокавказской равнине, осетины населяли самые высокогорные и труднодоступные места (верховья рек Фиагдон, Ардон, Ксани), где имелась хоть малейшая возможность к существованию.

Вследствие процесса миграции этого народа, продолжавшегося до XVIII в., в.горах возникло огромное количество родовых (фамильных} поселений, характерных только для осетин этих районов. Можно на­звать целый ряд ущелий в Центральной и Южной Осетии, населенных отдельными фамилиями и родственными группами. К ним относится, например, Нарекая котловина и примыкающие к ней ущелья Гуркумтиком и Джинат, в которых имелось около 15 небольших населенных пунктов, занятых одной родственной группой, считавшей себя потом­ками легендарного Хетага. «В Нарской котловине, — писал Коста Хетагуров, — нет почти ни одного поселения, жители которого не были бы связаны самым близким родством». Первоначальным местом житель­ства Хетага является сел. Нар, откуда вышли его многочисленные потомки, образовавшие неподалеку много селений. До сих пор в Наре стоят развалины дома и башни Хетага, сооруженные им, по преданию, после обоснования в Нарской котловине.

Наличие фамильных поселений отмечается также во многих сред­них и низменных местах Юго-Осетии. Особенно примечательны в этом отношении ущелья Заки, Сба, Рук, Хилак и др. в верховьях Ардона, Фиагдона, Большой Лиахвы. Большое число родовых поселений име­лось в ущельях Кударо и Паца в Юго-Осетии. Здесь особенно многочис­ленными были родовые поселения Багаевых, Цхворебовых, Наниевых, Качмазовых, Тедеевых и др., занимавшие часто отдельные ущелья и более обширные территории. Традиция селиться отдельными фами­лиями и родственными группами сохранилась у осетин, обосновавшихся в ряде районов Грузии. Так, в Карельском районе известна фамилия Эльбакидзе, более 400 дворов которой занимали три больших села. В целом в Южной и Центральной Осетии родовые поселения преоб­ладали над полигенными, состоящими из разных фамилий. В Северной Осетии, наоборот, главной формой поселений в XIX в. было полиген­ное и лишь в ряде высокогорных мест встречались отдельные неболь­шие фамильные селения. Подавляющее большинство селений в Се­верной Осетии включало в себя множество фамилий старой местной аланской среды. Многие селения (Далагкау, Цмити, Цамат, Махческ и др.) нередко населялись десятью и более фамилиями, составляющи­ми часто отдельные кварталы.

Образование более поздних родовых поселений было вызвано рас­падом семейных общин и выделением из них близкородственных семей (патронимии). Сегментация последних способствовала дальнейшему увеличению количества патронимических поселений. Этот процесс в свое время был детально прослежен в работе М. О. Косвена. Родовой и полигенный типы поселения характерны и для других районов гор­ного Кавказа.

Выход значительного числа осетин на равнину в начале XIX в. не избавил оставшихся в горах жителей от земельного голода, так как в результате естественного прироста здесь по-прежнему сохранялась большая плотность населения. Путешественник Кох, побывавший в се­редине XIX в. в Осетии, отмечал, что «Осетия принадлежит к самым перенаселенным районам Кавказского перешейка».

Селения горной полосы отличались от равнинных и по характеру застройки. Их размеры и планировка, особенно в высокогорных райо­нах, зависели от рельефа местности: в целях экономии земли жилые и хозяйственные постройки размещались под одной крышей в несколько этажей, что создавало большую скученность.

В долинах и предгорьях Юго-Осетии селения были менее скучены и постройки создавались горизонтально под отдельными крышами.

Общим фактором для выбора места поселения у горцев Кавказа, в том числе и осетин, являлась близость к водным источникам, пахот­ным и сенокосным угодьям.

Осетинские селения обычно располагались по одной или двум сторонам водного источника, около ручьев и родников. Однако во мно­гих высокогорных местах, подчиняясь более важному фактору — безопасности от снежных обвалов, селения часто располагались вдали от водных источников, что создавало большие неудобства для населе­ния, особенно зимой, в периоды сильных снегопадов. К селениям по­добного рода относятся, например, Ухта по Военно-Грузинской дороге, ряд сел в верховьях Ксани (Цгъойтыкау, Бетретыкау), Терека (Хус-масыг, Зригата, Уалаг, Пуриат) и др.

Описывая Нарскую котловину, Коста Хетагуров отмечал: «Во мно­гих аулах после выпадения снега и в ожидании завала прекращается иногда на целую неделю всякое сообщение с другими аулами, скотину перестают выгонять на водопой, для нее приходится оттаивать в котлах снег».

Выбор безопасных от снежных обвалов мест для поселений приво­дил, например, к тому, что почти все селения ущелья Дзимр (в вер­ховьях р. Ксани) находятся на острых горных хребтах, только одно из них (Сагьо) стоит на крутом горном склоне во впадине, так что огромные снежные лавины перелетают через село, не задевая его. Но даже и при таком расположении некоторые селения нередко оказыва­лись погребенными под снежными обвалами. В памяти народа живы воспоминания о гибели от снежных обвалов таких сел, как Джинат в одноименном ущелье в 1850 г. и Джусойтикау в Кударском ущелье в 1932 г.

А. Головин, посетивший в 1853 г. сел. Джинат, отмечал, что в результате снежного обвала здесь было уничтожено 17 домов и по­гибло 62 человека. «Груды разваленных домов, — писал он, — досель свидетельствуют об этом явлении». По данным К. Хетагурова, чис­ло человеческих жертв от снежного обвала в Джинате было еще боль­ше— свыше 40 семейств. «Завал прошел ночью, — пишет автор, — и на том месте, где стоял аул, 'наутро осталось только большое черное пят­но обнаженной земли. Уцелела только одна семья — старик и старуха, и то благодаря тому, что спали под скалой». О сравнительно недав­ней гибели Джусойтикау помнит вся Осетия. Выпавший глубиной до 2,5 м снег вызвал огромный снежный обвал, обрушившийся со страш­ной силой на село. Из 28 дворов уцелел только один двор, находив­шийся в стороне от села. Более 70 человек погибло под снегом. Мно­гие семьи из 5—7 человек целиком были уничтожены. В 1961 г. мы ви­дели здесь новое село Ногхъау, возникшее рядом с развалинами ста­рого Джусойтикау, от которого остались лишь следы прежних пост­роек.

Горные селения не имели улиц, их заменяли узкие, кривые пере­улки, по которым можно было пройти лишь пешеходу или проехать вер­хом на лошади. Центром общественной жизни осетинского села явля­лась обычно площадь (ныхас), возникшая в глубокой древности, на которой решались все важные вопросы. В сел. Лац сохранился ныхас с креслообразными сиденьями, высеченными из камня и относящимися, по-видимому, к аланской эпохе. Местное предание связывает этот лыхас с нартами.

Непременной принадлежностью села являлись кладбища, а во мно­гих населенных пунктах горной Северной Осетии, кроме того, родовые и семейные склепы, находившиеся нередко непосредственно в селах15. Возле каждого селения были сторожевые, а в самом селении боевые и жилые башни; в ряде сел находились замки (галуаны), принадле­жавшие феодалам и сильным родам. Почти каждое село имело свое свя­тилище (дзуар).

Все селения размещались по отдельным ущельям (ком) и распо­лагали нередко общими пастбищами, лесами, лугами, а также общими святилищами. Единство жителей ущелья проявлялось и во время похо­рон и свадеб, когда они оказывали материальную помощь друг дру­гу независимо от родственных связей. В XVIII в. жители отдельных ущелий объединенными усилиями отстаивали свою независимость охраняли свою территорию и имущество от насилия и грабежа. Вме­сте с тем отдельные селения сохраняли свою самостоятельность. Посе­ление по ущельям было характерно и для многих других народов горного Кавказа, в том числе для горцев Грузии, Дагестана, Чечено-Ингушетии и др.

К первым предгорным поселениям Северной Осетии, как уже от­мечалось, относятся Кора, Бирагъзанг, Салигардан, Дурдур (Тугантыхъау), Хазнидон (Караджаево-Каразаута), кубатиевские селения на р. Белой (Кора и др.), известные по описанию путешественников XVIII в. Однако некоторые из них (Кобан, Кора, Караджаево и др.)г можно полагать, возникли гораздо раньше, во всяком случае не позд­нее XVII в. К этому периоду (а может быть, к более раннему) относят­ся феодальные фамильные поселения Царгасата (сел. Караджаево), Тугановых (сел. Дурдур), тагиатских алдаров Кануковых (сел. Ко­бан), а также указанные выше поселения дигорских бадилат Кубатиезых на р. Белой (сел. Кора и др.).

Штедер, посетивший Кобан в XVIII в., отмечал: «Здесь можно встретить отдельные каменные строения, но большей частью это дере­вянные плохие дома». Он упоминает также о Салигардоне и Бирагъзанге, названных им «колонией алагирцев на восточной стороне пред­горья». Наиболее ранними предгорными поселениями осетин, по-ви­димому, являются кубатиевские селения, от которых остались родовая башня и много надземных склепов, расположенных в 2—3 км выше современного сел. Кора на полянке леса, левее р. Белой (Урсдон), Штедер назвал эти селения «наиболее значительными». Селения, возникшие на равнине, отличались от горных по величине и характеру застройки, но принцип поселения родовыми кварталами сохраняется и здесь.

Во второй половине XVIII в. отмечается возникновение крупных поселений осетин в Моздоке и его окрестностях, на хуторах. Верхние кварталы этого города-крепости были заняты осетинами, переселивши­мися из разных районов горной Осетии, и беглыми холопами кабардин­ских князей.

Переселенцы принимали здесь крещение в православную веру и русское подданство. Уже в 1785 г. в Моздоке и на хуторах было 88 осетинских семейств (223 человека), поселившихся отдельными род­ственными группами. Так, по словам 80-летнего учителя-пенсионера В. Бугулова, в районе бывшей моздокской Успенской церкви жили компактно фамилии Кцоевых, Гуржибековых, Цаллаговых и др.

Первые хутора осетинских поселенцев (Бугулов, Коциев, Калантаров, Медведев, Туманов и др.), именовавших себя цайта, находились недалеко от Моздока (от 5 до 15 км). Одним из первых был хутор Бугулова, основанный в 1766 г. Панкратом Бугуловым, переселив­шимся из местности Хилак Куртатинского ущелья. Через год после основания хутора Бугулова рядом возник другой осетинский хутор — Кизилов, ныне не существующий. Спустя несколько лет в указанных хуторах было уже свыше 20 дворов, среди которых мы находим фами­лии Цилаевых, Закаровых, Цаллаговых, Агузовых и др. В некоторых хуторах осетины селились вместе с другими горскими переселенцами, в частности с кабардинцами. На хуторе Лепилина, входившем позже в состав Горско-Моздокского казачьего полка, с кабардинцами посе­лились осетинские фамилии: Габуловы, Хатаговы, Сокаевы, Яковлевы (Савкуевы), Хадиковы и др.

На хуторе Агабатыр население было особенно многонациональ­ным. Здесь жили армяне, осетины, кабардинцы и др. Этот хутор был основан в 60-х годах XVIII столетия армянином Степаном Агабатыровым.

К моздокским осетинским поселениям относятся и две казачьи станицы — Черноярская (1805 г.) и Ново-Осетинская (1810 г.), воз­никшая в 25 км от Моздока на левом берегу Терека. Они состояли из осетин-дигорцев, вышедших на тогдашнюю кордонную линию при со­действии русского командования. Основателями станицы Черноярской были братья Кургосовы — капитан русской службы Тавсурко и свя­щенник Али (или Алексей), переселившиеся со своими семьями из Дигорского ущелья. Вслед за братьями Кургосовыми сюда постепенно стали переселяться и другие дигорцы. Уже через год здесь насчитыва­лось более 40 дворов выходцев из Дигории.

Через пять лет после основания станицы Черноярской сюда высе­лился из местности Хазлидон в предгорной Дигории целый аул Масыгкау. Причиной переселения этого аула послужила кровная месть, возникшая в результате убийства дигорцем Мача Сиоевым влиятельно­го кабардинского князя, от которого жители этого аула находились в феодальной зависимости. В предании говорится, что после убийства князя масыгкауцы долгое время скрывались в лесах от преследования феодалов, потом обратились к русским властям с просьбой взять их под свою защиту. В 1810 г. командир 19-й дивизии генерал Булгаков в рапорте на имя наместника Кавказа генерала Тормасова доносил: «Осетинцы, страдающие от кабардинских владельцев и жительствую­щие по обе стороны р. Урух, изъявили мне желание переселиться и быть водворенными между Екатериноградом и Ерашти — селе осетин­ском, на Тереке лежащем... Они изъявили желание, равно и ныне там жительствующие, отправлять казачью службу».

В 1824 г. селения рассматриваемых поселенцев, именуемых «ерашти», или «дзерашти», были переименованы в станицы Черноярскую и Ново-Осетинскую. Наряду с основным дигорским населением в них жил также ряд иронских фамилий — Латышевы (Тотиевы), Цаллаговы.

Казачьи станицы на кавказской кордонной линии, постоянно под­вергавшиеся нападению протурецки настроенной горской феодальной знати, окружались глубокими рвами, обсаживались колючим кустар киком. В станице Черноярской, например, до сих пор сохранились сле­ды рва, которым она была обнесена. Станица имела три выхода (в сторону станицы Ново-Осетинской, в степь и к станице Екатериноградской), у которых круглосуточно стояла охрана с пушками. Еще до недавнего прошлого здесь сохранились следы старой планировки ста­ницы, отличавшейся близким расположением домов друг к другу, уз­кими и кривыми улицами, пересекавшимися в ряде мест такими же узкими переулками. Во второй половине XIX в., после окончания Кавказской войны, облик Черноярской, как и других станиц Терского казачьего войска, совершенно изменился. Там уже были широкие и .прямые улицы и переулки, большие, иногда двухэтажные каменные или деревянные квадратные дома городского типа, принадлежавшие офицерам и зажиточному казачеству.

Появление осетинских поселений в предгорьях Юго-Осетии и собственно Грузии относится еще к средневековому периоду. Известно о поселении в середине IX в. 100 домов осетин в Дманиси. Появле­ние осетинских поселенцев в отдельных местах нынешних Горийского, Карельского и Хашурского районов Грузии отмечается и в XIII— XIV вв. Однако наиболее массовое движение осетин в долины Гру­зии происходит уже после нашествия монголов. Можно полагать, что большая часть равнинной полосы современной Юго-Осетии, уже насе­ленная в этот период осетинами, часто подвергалась набегам ирано-турецких грабителей и дагестанских феодалов. Бесспорно постройки боевых башен в сел. Джави и других предгорных селениях Юго-Осе­тии относятся к периоду не позднее XVI в. Упоминание в документах об основании осетинами современного Цхинвали особенно часто встре­чается в XVIII в. Так, в 1786 г. здесь в имении Петриашвили обоснова­лись Хетагуровы, вышедшие из сел. Нар. Это имение Хетагуровы полу­чили в дар от грузинского царя за участие Болатико Хетагурова в раз­громе турок в Аспинзе. В настоящее время огрузинившиеся потомки этих Хетагуровых под именем Хетагури проживают в значительном числе в сел. Хетагурова Цхинвальского района и отчасти в г. Цхинвали. На окраине селения до сих пор стоит святилище «Хоххы дзуар» (по­кровитель горы) в честь родового покровителя Хетагуровых, перенесен­ное из Нара переселенцами. Можно полагать, что появление другой значительной группы Хетагури (Хетагуровых) в Казбекском районе по Военно-Грузинской дороге, также огрузинившейся, относится к тому же периоду. В предании, записанном нами в 1959 г. у стариков в сел. Казбеки, говорится, что потомки Хетагури получили здесь земли для поселения от грузинского царя в качестве дара за особое отличие одного из Хетагуровых, участвовавшего в войне грузин против турок.

В XVIII в. в предгорной долине Юго-Осетии проживали и многие другие огрузинившиеся осетинские фамилии: некоторые из них име­нуются в источниках князьями. К ним относятся, в частности, осети­ны Херхеулидзе (Кесаевы), выходцы из Закинского ущелья Централь­ной Осетии, имевшие в 1763 г. в Цхинвали свое имение. Появление в большом количестве осетинских поселений в собственно Грузии как на равнине Северного Кавказа отмечается лишь в начале XIX в. после присоединения Грузии и Осетии к России.

В начале XIX в. осетины составляли компактное поселение в со­временных Душетском, Горийском и Карельском районах. Южные осетины поселялись и в более отдаленных грузинских районах. Так, в конце XIX в. на территории Кахетии образовалось много мелких осе­тинских поселений, расположенных вдоль р. Алазани отдельными ост­ровками. Самое большое поселение имело не более 100 дворов, раз­местившихся без определенной уличной планировки. Характерной чер­той являлось отсутствие приусадебных участков, большая скученность построек.

Массовое переселение северных осетин на равнину Северного Кав­каза завершилось в основном в первой половине XIX в. Первоначаль­но главной формой здесь были родовые поселения: например, посе­ления тагаурских алдаров (Козыревых, Есеновых, Зараевых, Жантие-вых и др.), возникшие в 20—30-х годах XIX в. на левом берегу Те­река и слившиеся позднее в одно большое селение Гизель. Поселе­ния других феодальных фамилий тагаурцев располагались на правом берегу Терека: Брут (Шанаевых — Шанатыхъау), Зильга в 1855 г. (Дударовых — Дударатыхъау), Беслан в 1847 г. (Тулатовых — Тлататыъау, или Алыгкатыхъау). Здесь же были основаны многофамильные селения тагаурцев: Заманкул (1833 г.), Эльхотово (1837 г.), Батакаюрт (1844 г.), Дарг-Кох (1864 г.), Ольгинское. Позднее в их состав влшшсь постепенно и нетагаурцы — выходцы из разных районов горной Осетии, которые нередко селились смешанно с другими родами. Таким обра­зом, на равнине нарушался .принцип поселения родовыми кварталами.

Остановимся на истории формирования некоторых из упомянутых сел, представлявших в своем большинстве крупные населенные пункты. Еще в 1925 г. в сел. Тулатово (ныне г. Беслан) насчитывалось 518 дво­ров, Ольгинском — 673, Хумаллаге — 654, Заманкуле — 682 двора и т. д. В наименьшем из этих сел насчитывалось 2846 человек, а в наиболее крупном — 4292.

Основателем теперешнего города Беслана, согласно преданиям, записанным нами у 90-летнего Бибо Кокова и др., считается Беслан Аликов, вышедший из сел. Нижний Кобан. Местность, на которой ныне расположен город, была покрыта густым лесом. В центре находился небольшой курган, носящий ныне (имя Беслана — Бесланы обау (Беслановский курган). Вслед за Бесланом Аликовым сюда выселились и другие тагаурские феодалы: Есеновы, Тулатовы, Кануковы, а позже и некоторые зависимые от них фамилии: Камбеговы, Магкоевы, Батаговы и др., жившие главным образом в Даргавском ущелье. Селение это, как и многие другие равнинные селения осетин, строилось по принципу казачьих станиц с прямыми широкими улицами. Но в то же время здесь строго придерживались традиционного фамильного посе­ления, состоявшего обычно из отдельных кварталов. Село сначала бы­ло названо по родовому имени его основателя — Аликовское село (Алыгкатыхъау), позже оно именовалось сел. Тулатово, а в советское время — Иристон. Наконец, в послевоенные годы его преобразовали в город.

Несколько по-другому формировалось сел. Хумаллаг, получив­шее название от протекающей через него речки Хумаллаг — притока Терека. Основателем Хумаллага был тагаурский феодал подпоручик Цуки Козырев, имевший на левом берегу Терека свое фамильное село под именем «Кардиуысар». Однако после захвата казачьими посе­ленцами земли Козыровых последним был отведен в 1852 г. новый участок на правом берегу Терека, на котором и возникло сел. Хумаллаг, названное в то время по имени одного из Козыровых селением Габиса (Габисыхъау). Судя по надписи, сделанной в 1912 г. потомка­ми Габиса Козырева на его надмогильной плите, последний умер в 1857 г. После смерти Габиса Козыровы спустились ниже и образо­вали верхние кварталы нынешнего Хумаллага, именуемого теперь «Заронд Хумаллаг». Сюда же стали селиться переселенцы из разных районов горной Осетии — Кокоевы, Цалаевы, Салбиевы, Азиевы и др.

В конце XIX в. в Старом Хумаллаге обосновалось значительное число выходцев из Куртатинского ущелья, составивших отдельный квартал, называвшийся «Хох» (гора). Эти жители, не имея совершенно своей земли, арендовали ее у кулаков и считались вплоть до Октябрь­ской революции «временными». Позднее село сильно разрослось и ста­ло делиться на две части, именуемые до сих пор Заронд Хумаллаг (Ста­рый Хумаллаг) и Ног Хумаллаг (Новый Хумаллаг). В названии улиц, сел. Хумаллаг отразилась не только история заселения, но и занятия жи­телей. Характерной чертой являются и названия кварталов по насе­лявшим их фамилиям — Цалойты сых (квартал Цалоевых), Албегаты сых, Туаты сых и т. д.

Интересна история заселения одного из крупных равнинных сел — Ольгинского, насчитывающего сейчас около 800 дворов. Оно было основано в 1859 г. почти целиком из жителей осетинской слободки (Ирыхъау) г. Владикавказа, переселенных насильно царской военной администрацией. Так, в рапорте председателя городского суда на имя начальника Терской области генерала Евдокимова требовалось «удале­ние владикавказских осетин» якобы за причиненные ими беспорядки. В другом документе говорится о предоставлении осетинам для посе­ления участка земли на левом берегу р. Камбилевки, обрабатывав­шегося ранее ими и называвшегося Уатарта (кутаны). Характерно, что под таким названием данное селение было известно почти до 80-х годов, до переименования его — в честь великой княгини Ольги в Ольгинское. По сведениям старожилов, впервые здесь обосновались Газдановы, Дзгоевы, Кочновы, Арчеговы и Калмановы, образуя свои фамильные кварталы. Большими родственными группами, составляв­шими нередко до 20—30 дворов, селились здесь также Цаллаговы, Тотровы, Хатаговы и др.

Наконец, одним из старинных равнинных сел Осетии на правом бе­регу Терека является сел. Заманкул, основанное выходцем из сел, Саниба Тагаурского общества Бердом Кусовым, отчего село это и на­зывалось соседними ингушами «Берд-юрт» (село Берда). После Кусовых, составлявших более 60 дворов, здесь обосновались такими же большими родственными группами Джимиевы, Мильдзиховы, Бароевы и др., вышедшие также преимущественно из Тагаурского общества.

Вся территория по левой стороне Терека с его притоками была занята, как известно, казачьими станицами и дигорскими феодалами, в частности Тугановыми. Поэтому в этих местах осетинские поселения, располагавшиеся в основном между казачьими станицами, были мало­численными. С 30-х по 60-е годы XIX в. здесь возникло всего несколько населенных пунктов, среди которых куртатинцы жили в селах Суадаг, Фиагдон, Кадгарон, алагирцы — в Алагире и Ардоне, дигорцы — в Хри­стианском (ныне г. Дигора) и Магометановском (ныне сел. Чикола). По распоряжению местной администрации с 1861 г. мелкие поселки стали объединяться в большие селения, наподобие казачьих станиц, с широкими и прямыми улицами и переулками. Так образовалось сел. Кад­гарон, основанное куртатинцами и называемое иногда Ногкуртатыхъау -Новое Куртатинское село. По свидетельству современников, Кадгарон, как и многие другие равнинные осетинские селения, ничем не отличался по своему внешнему виду от соседних казачьих станиц. В 1854 г. Голо­вин отмечал, что сел. Кадгарон «по виду совершенно русское селение». Немного позже то же самое подчеркивал и В. Б. Пфаф, говоря о селениях Гизель и Кадгарон: «Обе эти деревни, хотя и иаселены осетинами, совершенно новые и ничем не отличаются от обыкно­венных русских деревень с длинными широкими улицами и деревянными хатами». По рассказам местных жителей, Кадгарон состоял вначале из трех больших кварталов, носивших названия прежних мест обитания горцев — Суададжысых (т. е. из сел. Суадаг), Куанысых и Кобысых. Позже к ним присоединился еще один квартал, основанный выходцами из Алагирского ущелья — фамилиями Гагкаевых, Гугкаевых, Лолаевых и др.

Значительный интерес представляет и образование сел. Дигора (ныне г. Дигора) — одного из старых крупных культурных и админи­стративных центров осетин-дигорцев. Основанное в 1852 г. на левом берегу р. Белой исключительно выходцами из предгорных сел Дигории (Дурдур, Урсдон, Кора), оно подразделялось вначале также на ряд родовых кварталов (Акоевы, Цаголовы, Кесаевы и др.)» насчитывав­ших нередко до 20 и более дворов. Уже в 80-х годах число дворов вы­росло с 260 до 395 (3203 человека). Быстрый рост населения проис­ходил и в последующие годы главным образом за счет переселившихся безземельных горцев. В 1925 г. сел. Дигора являлось одним из самых крупных равнинных сел Северной Осетии; в нем числилось 1574 двора с населением 9918 человек.

При создании новых сел во второй половине XIX в. осетины-му­сульмане селились отдельно от осетин-христиан, в результате чего возникло много чисто мусульманских сел (Магометановское, Тулатово, Брут, Зильга и др.)» отличавшихся от христианских.

После установления Советской власти в Осетии в результате мас­сового переселения горцев на равнинную полосу Северной Осетии и в предгорье Южной Осетии появились новые села, коренным образом из­менился, особенно после коллективизации, облик старого осетинского села как в горах, так и на равнине.

К числу новых больших сел, возникших на землях казачьих станиц (Архонская, Ардонская, Николаевская и Змейская) и дигорских феодалов, относятся Киров (1920 г.), Коста (1921 г.), Нартикау (1921 г.), Фарникау (1922 г.), Ногир (1922 г.), Сурхдигора (1922 г.) и др. В основу образования этих сел, имеющих в настоящее время по 400 и более дворов, был положен прежний принцип поселения осе­тин-горцев, живших по ущельям, а также по фамильным и общинным кварталам. Принцип расселения по ущельям сохранился и внутри каж­дого селения. В качестве примера можно привести сел. Коста, которое делится на три части, населенные переселенцами из трех ущелий Цент­ральной Осетии: Мамисонского, Нарского и Закинского. Каждая из частей в свою очередь делится на множество фамильных кварталов (Хетагуровых, Боциевых, Кесаевых и др.)» образованных хозяйства­ми, составлявшими в горах большей частью отдельные поселения. Во всем этом нашли отражение веками существовавший в горах общест­венный уклад жизни осетин и пережитки родового быта.

Переселение горцев на равнину и формирование новых сел прохо­дили в тяжелых условиях, вызванных не только хозяйственной разру­хой в результате гражданской войны, но и отсутствием материальных средств у подавляющего большинства переселенцев. Несмотря на пре­доставление государством ссуд, стройматериалов и пр., многие горцы долгое время не могли построить себе благоустроенные жилища и жи­ли в полуземлянках, маленьких турлучных постройках, крытых соло­менными крышами. Все это вызывало массовое распространение сре­ди переселенцев болезней (в частности, малярии), вынуждавших их нередко возвращаться в горы. Только после коллективизации горские переселенцы получили возможность начать строительство современных жилых домов городского типа. Наряду с этим происходило и строитель­ство общественных и культурно-просветительных учреждений (школ, больниц, клубов и т. д.), в результате чего в целом внешний облик села значительно улучшился. Все новые селения строились наподобие ста­рых равнинных сел с правильной уличной планировкой; большое внимание уделялось озеленению. В первые годы после своего основания многие новые села именовались по прежнему названию местности. Так сел. Ногир нередко и до сих пор называется осетинами «Полигон», так как здесь полк Терского казачьего войска вел учебную стрельбу; сел. Коста называлось «Кардиуны» (впадина) и т. д.

Вскоре после окончательного обоснования горцев на равнине все перечисленные выше селения получили названия, носящие часто симво­лический характер. Так, название Фарникау означает «селение сча­стья», Нартикау — «селение легендарных нартов». В настоящее время новые равнинные села осетин почти ничем не отличаются по внешнему облику от старых равнинных сел, претерпевших большие изменения.

В годы социалистического строительства была проведена большая работа по благоустройству сел: озеленение улиц и площадей, застройка села по определенному плану, постройка водопроводов, бань, установ­ление санитарного надзора и т. д. Во всех равнинных и предгорные селах появилось много новых жилых построек городского типа, административных, бытовых и культурно-просветительных учреждений, рас­положенных обычно в центре села. С 1946 по 1963 г. в селах Северной Осетии было построено 14,4 тыс. жилых домов, много больниц, полик­линик, дошкольных учреждений, школ, клубов и т. д.

Большим достижением в благоустройстве сел явилось также прове­дение водопроводов; ныне население, пользовавшееся ранее колодца­ми, снабжается горной родниковой водой. Все селения осетин, за ис­ключением высокогорных, имеют электричество, радио, телевидение, телефонную связь, регулярное автобусное сообщение с другими села­ми и городами Осетии, а также с соседними республиками.

Во многом изменился внешний облик и осетинского горного селе­ния. Плоские земляные крыши почти везде заменены черепичными или шиферными, появились новые современные жилые постройки и обще­ственные учреждения (школы, больницы, клубы и пр.).

Таким образом, современное осетинское село, особенно на равни­не, все более приближается к городскому типу поселения. Развитие этого процесса в послевоенные годы привело к тому, что некоторые селения у северных осетин (Алагир, Беслан, Ардон, Дигора и др.) перешли в разряд городов.

В советский период у осетин появилось большое число городов (Орджоникидзе, Моздок, Цхинвали, Алагир, Беслан, Ардон, Дигора), что свидетельствует о небывалом росте экономики и культуры наро­да. До революции осетины не имели ни одного города, Основанные в XVIII в. на современной территории Осетии крепости Моздок (1763 г.) и Владикавказ (1784 г.), позже превратившиеся в города, населялись в основном царскими чиновниками, отставными офицерами, купечеством, духовенством и горской знатью. Тем не менее эти горо­да сыграли большую роль в жизни осетинского народа. С 1933 г. Владикавказ стал административным и культурным центром Северной Осетии. Позже, в 1944 г., к республике был присоединен и г. Моздок, бывший до этого в составе Ставропольского края. Возникновение остальных городов, за исключением Цхинвали (1926 г.) и Алагира (1938 г.), относится к послевоенному периоду. С ростом городов резко увеличилось и городское население. В 1964 г. оно составляло в Север­ной Осетии 57,7% против 42,6% в 1939 г. Подавляющее большинство городских жителей проживает в г. Орджоникидзе—164420 человек (1959 г.), превратившемся в один из крупных промышленных центров Северного Кавказа. В послевоенные годы на окраинах города воз­ник ряд новых благоустроенных районов. За период с 1946 по 1963 г. было построено 570,8 тыс. кв. м жилой площади. В советское время в городе проведена канализация, сооружен новый водопровод, проло­жены новые трамвайные пути, открыто автобусное движение. Город не только электрифицирован, но и газифицирован. Много внимания уделяется его озеленению. Созданы новые парки — им. Кирова и Крас­ногвардейский. Реконструирован Центральный парк культуры и отды­ха им. К. Хетагурова (до революции — городской парк «Трек»).

Большое внимание уделяется благоустройству и других городов Северной Осетии; в них строятся в большом количестве новые жилые дома, бытовые и культурно-просветительные учреждения, асфальтиру­ются улицы, проведен газопровод и т. д. Неузнаваемо вырос и г. Цхинвали, в прошлом небольшое местечко, имевшее, однако, весьма важное торговое значение: жители из многих районов Южной и Цент­ральной Осетии сбывали сюда скот, шерсть, сыр, изделия домашних кустарных промыслов. Ныне Цхинвали — центр Юго-Осетинской автономной области, один из цветущих городов. Здесь расположены наиболее крупные предприятия области — механический завод, лесо­комбинат, завод «Электр01вибромашина» и др. Сосредоточены основ­ные учреждения науки, литературы и искусства — Педагогический и Научно-исследовательский институты, издательство, областной драма­тический театр и т. д. Быстро увеличивается население города. По переписи 1959 г., оно составляло 22 тыс. человек против 6 тыс. чело­век в 1926 г. Построено много общественных зданий и жилых домов, особенно широкий размах получило индивидуальное жилищное строительство, составлявшее в 1961 г. более 5214 кв. м. Весь город утопает в зелени. Созданы новые парки, скверы, разбиты газоны. Любимым местом отдыха цхинвальцев является парк культуры им. Ленина. В результате индустриального развития Осетии возникли много­численные рабочие поселки (Мизур, Згид, Бурон, Квайса и др.), где жилищные условия максимально приближаются к городским: благо­устроенные квартиры, расположенные в 1—3-этажных каменных домах с электрическим освещением, водопроводом, канализацией и газом.



Б. А. Калоев. Осетины.